Антикризисный пиар глазами Юрия Нестеренко

Алексей: Привет! Это подкаст PRslon. Говорим про результативный пиар и маркетинг. В общем, мы говорим об эффективных решениях в маркетинге, гипотезах, потерях и приобретениях, необычных находках, о цифрах в бизнесе. И сегодня в гостях у нас Юрий Нестеренко, основатель коммуникационного агентства «НЕпросто PR». Со слов Юрия, оно занимает 2 место среди молодых агентств России по рейтингу «Рунета». Я не проверял, но думаю, что это на самом деле так. Знаю еще, что Юрий делал со своей командой информационное сопровождение Национальной премии «Наш вклад».Юрий: Да, Национальной премии за вклад в развитие национальных проектов. Она проходила второй год, и я как раз занимался информационным сопровождением. И это очень классный кейс, когда нам удалось пригласить практически всех, кого вообще можно сейчас в российском поле пригласить. И у нас вышло очень много сюжетов и статей. То есть ТАСС, РИА, Известия, НТВ, Первый, Россия, РБК — все это мы смогли.Алексей: Проще сказать, кого не было, похоже.Юрий: «Строительная газета» даже была. В общем, да, были все, и получилось очень классно. Бывает такая история, когда делаешь коммуникационное сопровождение чего-то большого, а тебе отказывают в приезде, в аккредитации, и это вызывает напряжение. А тут все получилось, поэтому это классно.Алексей: Расскажи немножко о том, как выглядит твоя команда, кто эти люди, на чем вы специализируетесь, что делаете.Юрий: У меня небольшая команда. У нас в штате 12 человек, но если приходят новые разовые или постоянные проекты, то мы постоянно команду дополняем. У меня есть несколько менеджеров, есть ребята, которые занимаются классическим пиаром, интеграциями, партнеркой, размещениями, есть копирайтер, есть райтер, который пишет шикарные тексты. Есть люди, которые занимаются SMM, 2 дизайнера, один специалист, который в основном занимается контентом, связанным с социальными сетями, и еще один, который специализируется на сторонних интеграциях. Я безумно рад и благодарен, что у меня есть такие ребята.

Интересные громкие кейсы в антикризисном пиаре на российском рынке: взгляд Юрия Нестеренко

Алексей: Ты рассказывал, что у вас достаточно много кейсов по антикризисному пиару. Вот я бы тебя попросил рассказать, что ты под антикризисным пиаром подразумеваешь. И о каких-нибудь кейсах, если о них можно говорить, расскажи.Юрий: Если брать сегодняшнее коммуникационное поле российское, то антикризисный пиар — это одна из последних хайповых тем. Это то, о чем говорят неохотно, о чем почти не говорят, но сейчас это меняется. Да, все мы знаем антикризисные кейсы Wildberries, антикризисные кейсы Ozon, Машу Заикину, пожар в Химках. Но самая, наверное, важная история в антикризисных кейсах, это то, что о классном кейсе никто не узнает. Кризис случился, и он решился так быстро в информационном поле, что об этом никто не узнал. То есть вот это главное в антикризисе.Но чем больше компания, тем это сделать сложнее. Если у организации многомиллионная аудитория, и что-то произошло, например, какой-то человек в пивной компании испортил алкогольные напитки и выложил видео об этом в социальных сетях (был такой кейс, с похожей историей), и это сразу кто-то репостнул, то прошло буквально несколько часов и об этом знает все информационные поле. И с этим уже ничего не сделаешь. Но как раз хороший антикризисник может отреагировать на ситуацию грамотно очень быстро.Бывают достаточно долгие, красивые, интересные истории — вот про них как раз и надо, наверное, рассказывать. У меня первый антикризисный кейс, мой самый любимый, связан с моим знакомым Андреем Алатиным. У него дизайн-студия MAD, они занимаются брендингом, дизайном. Он такой хороший дядька традиционных ценностей, у него много детей, плюс у него еще бизнес, который связан с сельским хозяйством. И это был, мне кажется, 2021 или 2020 год, то есть давно. Это сейчас ЛГБТ*-сообщество у нас в России запрещено, а тогда это прям был мощный инструмент пропаганды и либеральной истории. Ну, очень много поддержки было у этих ребят.И была общественная организация, которая занимается помощью ЛГБТ*. И вот ее представители решили изменить брендинг на сайте, выбрали несколько агентств, которые им понравились из-за крутого дизайна, и написали им электронные письма. В частности, и Андрею пришло электронное письмо: «Нас зовут так-то так-то, мы занимаемся тем-то тем-то, мы выбрали вас, чтобы вы нам в качестве pro bono, то есть бесплатно, сделали новый дизайн сайта и изменили там логотип, фирменный стиль» и т.п.Алексей: Что еще за фишка такая интересная: «Мы выбрали вас, чтобы вы сделали нам бесплатно»?Юрий: Это вот как работает: это не совсем бесплатно, это pro bono. То есть они за это, например, скажут, что эти ребята сделали нам сайт. Но, по факту, это типа бартера, работы за медиаоповещение, что это они сделали. Они предложили вот такую историю, типа мы такие хорошие, сделайте нам бесплатно.Алексей: Я прям чувствую ответ. Ты так к этому подвел, что я прям чувствую, какой был ответ.Юрий: У меня один вопрос: а мы можем ненормативную лексику использовать?Алексей: Можем, можем, можем.Юрий: Я практически цитирую Андрея: «Уважаемые представители ЛГБТ*-сообщества такого-то, пидорасам я даже за деньги ничего делать не буду. Вам всего доброго в вашем деле».Алексей: А что они?Юрий: У меня и у нескольких моих коллег была версия, что это вообще было все сделано специально. И Андрей был выбран специально. И на эти мысли наводит то, что происходит дальше: они скринят ответы Андрея и начинают через огромное количество информационных СМИ, групп, сайтов, различных общественных организаций нападать на Андрея. В таком ключе, что этот человек гомофоб, он не может вообще существовать.Об этом очень много кто написал. И Андрей звонит мне, говорит, что он не знает, что делать. У него увольняются сотрудники, его жене угрожают, ему угрожают. То есть, это прям было все серьезно. Клиенты от него уходят. Он не знает, что делать. У него было такое мнение, что он ведь свою позицию высказал. Я, если выступаю сейчас в качестве представителя пиар-компании, а он в статусе клиента, не рекомендую ему так отвечать в официальной переписке. Он все-таки представляет организацию, а он выразил свою личную позицию. Да, это некорректно, но при этом придавать огласке, использовать это как инструмент стороны этих ребят — это тоже не совсем правильно.Что сделали мы? Сразу же после того, как он ко мне обратился, я позвонил своему знакомому с радио «Комсомольская Правда». Оно в тот момент (сейчас, наверное, чуть другая ситуация), имела самую большую, самую широкую аудиторию традиционных взглядов.Мы выпускаем там в прайм-тайм сюжет о том, что Андрей там озвучивает свою позицию, что он готов помогать общественным организациям, но другого характера, так как у него совершенно другие принципы и ценности. После этого у нас выходит ряд информационных материалов, которые озвучивают его позицию. И одновременно с этим я беру (наверное, сейчас можно об этом сказать, такая была хитрая история) еще одних своих клиентов. У них была общественная организация, которая занимается пропагандой традиционных ценностей, здорового образа жизни среди подростков, здоровьесбережения и т.д. Такие традиционные ребята против сигарет, алкоголя, наркотиков, снимают классные мультики на ютубе, которые миллионы просмотров набирают — много всего делают. И Андрей со студией быстро делают им дизайн, меняют им что-то на сайте, мы показываем этот кейс: вот смотрите, ребята, Андрей помогает общественным организациям, но у него мнение просто другое.Выражаем вот так его позицию, и в итоге к нему приходят другие клиенты. Эта история разворачивается в его пользу. Я не скажу, что это стопроцентная победа, но мы смогли минимизировать ущерб и выйти достойно из этой ситуации. Вот это, мне кажется, такой классный, интересный и, наверное, своевременный кейс.Алексей: Слушай, а неужели прям клиенты уваливали прямо пачками?Юрий: И клиенты уходили, и сотрудники уходили.Алексей: А много? Ну, примерно? Если один из 50 , то ну и черт с ним.Юрий: Ну, я не скажу, что у него работало 50 человек. Например, из 20, ну, наверное, 3 ушли. Может быть, они просто были приверженцами вот этой идеологии. В конце концов, этот их уход — это, конечно, хорошо. Потому что любой шаг, любые потери, которые потом заканчиваются изменениями, позитивными изменениями — это всегда классно.

Антикризисный пиар: что делать, если начинаются юридические нападки на компанию. Рассказывает Юрий Нестеренко

Алексей: Подскажи, пожалуйста, ты рассказывал немножко про нападения со стороны юридических служб. То есть, типа, вот кто-то судится, подал иск против кого-то. Это же тоже история про репутацию?Юрий: Да, у меня есть клиент, очень крупное российское агентство, которое занимается маркетингом. Оно одно из старейших на рынке, у него работают сотни людей. Этот клиент пришел ко мне как раз за антикризисом именно по такой истории. То есть, бывает, что одни организации берут какой-то инфоповод, по факту, нулевой, используют чужое громкое имя, и за счет этого продвигают свои интересы. Вот там была такая ситуация.Одна небольшая компания, которая занималась курсами для инфобиза, подала в суд на это агентство, что якобы те украли у них что-то.Алексей: Ну прям подали в суд, досудебка, и иск прям прилетел, да?Юрий: Досудебку я видел. Потом, не знаю, мне кажется, иска не было, потому что все это как-то закончилось. И в нескольких крупных изданиях и телеграм-каналах, которые у нас в тренде, вышли материалы о том, что вот они подают иск, мнение их юриста. И якобы он говорит о том, что да, действительно они это украли. Плюс добавили мнение какого-то эксперта независимого. А как только я начал разбираться в этой истории, оказалось, что независимый эксперт является их амбассадором. Он их на сайте висит и в информационном материале серьезного издания, именно такого, диджитального, бизнесового, этот вот материал. И там юрист, который тоже фотографируется с их CEO — главой этого агентства, и фото сделано до всей этой истории. И видно, что эта история вся сделана их руками и имеет цель привлечения информационного внимания к своему продукту.Алексей: Ну а риски-то в чем для этих твоих больших ребят? Подали и подали иск.Юрий: Ну, смотри: как у нас клиенты выбирают агентство? Например, мне нужна компания, которая сделает SEO-продвижение моего сайта. Я в поисковик выбиваю название организации, или мне реклама появляется контекстная. Я кликаю, и вроде все классно. Что я делаю потом? Я начинаю смотреть информацию про это агентство.А там сразу появляется вот это вот говно. И это говно читают, этому говну верят — об этом же СМИ написали, плюс авторитетный телеграм-канал. И я откажусь от работы с таким агентством. Я лучше приду к тому, у которого будет репутация, кто не будет иметь таких историй.Алексей: А что делать-то в такой ситуации? Чем дело закончилось?Юрий: Мы провели мини-расследование, после чего все четко изложили, взяли юристов, которые специализируются на патентном праве и т.д. Сделали альтернативные материалы, которые вышли в СМИ.Алексей: Слушай, ну это такой потребительский негатив получается. И че, прям нормально СМИ берет его?Юрий: Ну, у меня есть свои инструменты воздействия на СМИ. Какая главная история в коммуникациях со СМИ? Со СМИ надо дружить. У меня есть хорошие знакомые практически в каждом издании. Я не забываю их поздравлять с днем рождения, к примеру. Мне не жалко отправить бутылку шампанского на Новый год. Я помогу их родственнику попасть в хорошую клинику, в хорошее авторитетное медицинское учреждение, так как оно когда-то являлось моим клиентом, условно. То есть, это цепочка коммуникационная — мы помогаем и нам помогают. Но коммуникация — это, наверное, для меня такой главный инструмент. Я умею договариваться. Если это возможно.Алексей: Короче, получилось договориться на публикации вот такого вот ответного мнения в каких-то рейтинговых изданиях и, собственно, этим, типа, замазали первый фон. Или нет?Юрий: Мы не то, что замазали, мы развернули кампанию. Вокруг меня есть сообщество определенных людей, которые мне доверяют. И у нас получилось сделать так, что во многих авторитетных телеграм-каналах была подана альтернативная точка зрения, и высказана она была, скажем так, лидерами мнений. Но не потому, что они мои друзья, а потому, что посмотрели объективно и высказали свое мнение.Были и те, кто сомневался. Они мне говорили: «Мы не хотим в этом разбираться, какая-то история сомнительная, давайте как-то сами, без нас». Но большинство из тех, кто потратил на это полчаса, сказали: «Да, слушайте, ну это прям жесть». Кроме того, мы создали ассоциацию помощи агентствам, которые подверглись репутационной атаке недобросовестных конкурентов.Алексей: А вот давай мы порекомендуем слушателям, что делать, если на них нападают с такой юридической точки зрения, используют это как инфоповод.Юрий: Что делать? Неконтролируемых кризисов в компании может быть очень много. Они могут быть внешними, они могут быть внутренними, они могут быть связанными с кадрами, с чем-то еще. Главная проблема в антикризисе — любая компания, любой человек думает, что с ними это не произойдет. Ну вот все считают практически, что у кого-то там кризис, но нас это не коснется. А кризис может коснуться каждой компании.Я не прошу и не рекомендую, чтобы компания или люди нанимали сейчас каких-нибудь пиарщиков, которые специализируются на антикризисе, делали антикризисные стратегии, пока кризиса еще нет. Но я рекомендую сделать план действий того, что надо сделать, если у вас произошел кризис. Ну вот прямо простейших действий. Первое действие — проанализировать ситуацию. Второе действие — дать быстрый коммуникационный ответ.Даже если вы не знаете, что произошло, ну хотя бы напишите, что да, мы ситуацию увидели. Мы в ней разбираемся. Например, помнишь, был кризис недавно в фуд-среде, когда люди начали травиться — ботулизм в «Кухне на районе». И при этом я написал сразу про это кейс у себя в телеграм-канале, со мной связалась пиарщица «Кухни на районе», она его прочитала и написала что-то типа: «Вы тут пишете не так, вот пишете не то». Я говорю: «Ну окей, я остаюсь при своем мнении». А она: «У нас все отлично». И что произошло с ними после этого? Все, их нет.Алексей: Я не знаю, кстати, они живы или нет?Юрий: Нет. Все, все, их сейчас нет, они пропали из информационного поля, их закрыли, у них ничего не работает, насколько мне известно.Там, по-моему, даже кого-то из руководства посадили или каких-то поваров — в общем, там такая была история не очень хорошая. При этом они думали, что они знают, что делают, а они на самом деле делали все неправильно. Ведь есть есть простые действия — проанализируйте, изучите. Должно только первое лицо или два-три человека говорить об этом. Остальные говорить не должны. Лучше, когда компания заключает трудовой договор, этот пункт там прописать.И после изучения ситуации можно уже давать какой-то ответ, делать какие-то антикризисные действия в зависимости от сложности ситуации — создавать пресс-офис либо обращаться к пиар-компаниям.Алексей: В общем, первое, что нужно сделать — ограничить круг лиц, которые что-то публично говорят, и выступать только топам.Юрий: Да, и не тянуть.Алексей: И не тянуть, говорить быстро, и по мере появления какого-то более взвешенного официального ответа, его тоже публиковать. И стараться, насколько я понимаю, вот те кейсы, о которых ты рассказывал, распространить как можно шире, чтобы была альтернативная точка зрения. И она либо, как минимум, уравняет негативное и позитивное отношение общественности, либо еще, может быть, даже перетянет на свою сторону больше людей.Юрий: Да, а если информация является прям жестко некорректной, то можно ее удалять с информационных ресурсов, которые, в том числе, публиковали заказные статьи. У нас недавно был кейс:
появилась в одном регионе в отношении нашего клиента негативная информация, которая не соответствовала действительности, была некорректной. И она появилась, условно, в 8 утра, и к 12 у нас уже практически все информационное поле было зачищено.Только с Дзеном у нас возникли проблемы, потому что там у них трудная вот эта вот история.Алексей: Там пару дней на модерацию будет, скорее всего, да?Юрий: Да, да.

Ассоциации как инструмент в пиаре и маркетинге: взгляд Юрия Нестеренко

Алексей: Подскажи, пожалуйста, ты говорил про ассоциации. А я вот ни в одной ассоциации не состою, и там не был, мне кажется, ни разу. Вот в чем прикол, зачем это и кому надо? Ты говорил, что вроде это какой-то мощный инструмент. Вот в чем полезен это инструмент пиара и маркетинга, зачем это надо?Юрий: Я сейчас скажу, в каких ассоциациях я состою. Я состою в Российской ассоциации по связям с общественностью и в двух комитетах. Один по международке, один по диджиталке. Я состою в Союзе журналистов. Я, кстати, иногда немножко пишу, и мои материалы часто выходят тоже. Хороший инструмент для пиарщика, если он еще и пишет, и ему не надо с кем-то договариваться, кроме как с самим собой. Я состою в рабочей группе «Деловой России» по IT-истории, по компаниям, которые находятся в группе риска, по уходу из России. Так, сейчас мы еще организовали рабочую группу при Комитете Госдумы по защите семьи, и там я тоже состою.Алексей: Зачем? Зачем такое количество ассоциаций? Ты их коллекционируешь? У тебя есть доска, где ты отображаешь количество этих участий в ассоциациях? В чем ценность этого?Юрий: Ну, ценность в том, что я что-то делаю еще. Есть люди, которые просто вступают, а я действительно хочу где-то что-то изменить. Например, РАСО — это рабочая история. Там собирается, объединяется очень-очень много коммуникаторов со всей страны.Алексей: Которой 30 лет, да?Юрий: 30 лет, да. Нас очень много.Алексей: Так а в чем прикол? Ну хорошо, ты зашел в отрасль и зашел вот в эту ассоциацию, зачем? Я просто хочу понять — это нужно всем? Может быть, просто я вот не знал об этом, и надо сейчас все бросать, с завтрашнего дня найти топ ассоциаций своей отрасли и обязательно туда войти, во все комитеты. Зачем?Юрий: Вопрос хороший. Но если говорить о том, подходит это всем или нет, то мне кажется, наверное, для каждого человека при желании найдется его ассоциация. Люди, все-таки, стадные животные, и им нравится объединяться в разные группы по определенным критериям. Кроме объединения и коммуникации, которая позволяет найти полезные знакомства, помочь друг другу с реализацией клиентов и так далее, что еще можно получить от ассоциаций? Наверное, это имиджевая история, когда, например, я хочу выступить где-то, и нужно себя представить.Алексей: Пресс-портрет воткнул, еще и член 15-й ассоциации.Юрий: У большинства, наверное, это только для этого. Но есть и те, кто еще что-то делает. У нас в России отрасль меняется, что-то происходит, международные рынки закрываются, открываются. Разрабатываются, в том числе, какие-то нормативные истории, которые позволяют идти, двигаться, понимать, что происходит. Плюс это информационная составляющая, то есть что вообще происходит, кто чем занимается, какие последние тренды. Очень много мероприятий, например, РАСО сейчас делает разных, мы в том числе выступаем спикерами. Плюс очень много партнерских мероприятий на площадках ТАСС, РИА, Ассоциации менеджеров и так далее.Алексей: А ты туда клиентов притаскиваешь или нет? Ты их вовлекаешь в эти ассоциации или ты сам себя просто делаешь?Юрий: Ну, смотри, какая история: брать с собой клиентов на мероприятия, которые связаны с пиаром — это риски. Представляешь — там рядом с тобой еще 500 пиарщиков, некоторые из которых не имеют принципов никаких. Пока ты отошел в туалет, уже твоему клиенту говорят, что они сделают гораздо лучше и гораздо дешевле, чем, условно, делаешь ты.Если мы говорим про премии, которые часто в рамках ассоциаций проходят, то да, это скорее клиентская история. То есть, например, мы сделали классный кейс с компанией и этот кейс подали на премию от лица нас.Алексей: Типа через него потом продаете?Юрий: И продаем, и информационная поддержка большая. Кто-то следит за трендами, ну и клиент рад. Даже если по факту это ему ничего не принесло, потому что, например, коммуникационная отрасль об этом узнала, а прямая целевая аудитория — покупатели винтиков на шарикоподшипниковом заводе, не услышит об этом никогда, клиенту будет приятно.Алексей: Все равно какой-то типа инфоповод есть.Юрий: Многие из нас тщеславны, они хотят, чтобы о них все узнали. У меня есть клиент ММВЗ, может быть ты слышал — это Московский межреспубликанский винодельческий завод. Ему очень много лет, он один из старейших на территории Российской Федерации. Он работал в СССР еще, по-моему. Производит вино «Арбатское», шампанское «Салют».Алексей: Подожди, мы начали с ассоциаций, я просто сейчас потеряюсь, это к чему ты рассказываешь?Юрий: В общем, я им делал открытие — они «умерли», потом их выкупили, и вот им надо было сделать, чтобы все узнали о том, что они опять открываются. Я делал информационное сопровождение, об этом в 50 СМИ написали.Алексей: Не, ну подожди, ну это же не участие в ассоциациях где-то, это же немножко другое, это же…Юрий: Клиенту нравится, когда про него и про его продукт говорят, даже если эта аудитория не является целевой.Алексей: В общем, и членство в ассоциациях можно как для клиентов использовать, так и для галочек или каких-то пунктиков в пресс-портрете своем или в пресс-портрете компании. Ну, типа, вот мы еще и члены вот таких-то ассоциаций. Вот кому-то, может быть, это тоже важно, ценно, кто-то, в том числе, к этому испытывает доверие. Я правильно понимаю?Юрий: Исследования еще. Да, ассоциации часто являются инициаторами больших, красивых, интересных исследований, которые тоже являются хорошими и полезными.Алексей: А ты брал какие-то цифры и опубликовал их потом оттуда?Юрий: Я постоянно у себя в телеграм-канале публикую результаты каких-то исследований.Алексей: Прикольно. Ну, с исследованием хорошо в СМИ заходить.Юрий: Исследования, по моему мнению — это вообще лучший инструмент, который может быть. Ты можешь делать исследования на 100 человек, и оно у тебя шикарно зайдет в телеграм-канале. И могут быть большие масштабы. Ну, например, можно что-то крутое провести, с HeadHunter, с ВЦИОМ. Но ВЦИОМ — это долго. Лилия Глазова с PR News тоже делают крутые исследования, мы сейчас их будем тоже подключать.

Чего ждать от пиара в 2025 году: мнение Юрия Нестеренко

Алексей: Когда собирали с тебя информацию в самом начале, ты написал, что тебе интересно было поговорить про то, чего ждать от пиара в 2025 году. Я понимаю, что это наша такая полукликбейтная такая штука, но тем не менее. А видишь ли ты какие-то тренды, видишь ли ты какие-то изменения, реально что-то поменяется? Если поменяется, то что, на твой взгляд?Юрий: Я думаю, что все-таки концентрация вокруг человека будет больше. Если мы говорим про компанию, то ассоциации от бренда компании будут переходить к бренду человека, который представляет эту компанию.Алексей: Амбассадоры или ты собственников имеешь в виду?Юрий: Так и так может быть. Скорее всего, наверное, все-таки, это собственник-амбассадор. Даже вот взять Татьяну Бакальчук (Ким). Вот это как раз ее кейс. Вспомни, говорила ли она что-то в медиаполе год назад.Алексей: Да ничего не говорила, она вообще не отвечала. Она была как будто несуществующая, как будто такая, знаешь, номинал какой-то непонятный. То ли она есть, то ли нет, и непонятно это она или нет, и никто же не знал. Интервью не было, а сейчас она ходит на них.Юрий: Я разбирал кейс ее, как делать не надо. Помнишь, была история с забастовками в Wildberries, что люди там закрывали пункты и т.д. До Госдумы дошло. Я как раз говорил о том, что если бы она вышла бы к аудитории и сказала, к примеру: «Мы убираем эти штрафы», то она получила бы очень много медиаочков, но она этого не сделала. Она тогда вообще не выходила в медиа, а сейчас она перешла к развитию личного бренда. Она за последний месяц уже выступила несколько раз и будет выступать еще.То есть мы можем посмотреть, самая успешная российская женщина-бизнесмен, не помню сколько у нее миллиардов состояние, она на первом месте в списках. Она была в тени, сейчас она из этой тени выходит. Даже если говорить про кризис-антикризис, то человек с хорошей репутацией и со сформированным личным брендом положительным, будет гораздо сильнее такого же человека, но без личного бренда. То есть, это репутационная защита, репутационный щит, который всегда поможет. Ну, плюс увеличение количества клиентов, заказчиков.Алексей: Ну, видишь, не от всего. То есть, вряд ли бы «Кухне на районе» помогло бы наличие сильного бренда собственника при той же ситуации, кажется.Юрий: Я не знаю, если бы миллион восторженных пользователей написали бы какой-то коллективное письмо… Помогло бы или нет, не знаю. Времена сейчас сложные. Сейчас не все помогает, да. Сейчас очень серьезная государственная позиция. Если государство считает, что что-то плохо, то это плохо. Нет никаких других вариантов. Какой бы ты медийный ни был. Мы видим несколько кейсов, которые не сработали. Хотя там люди медийные. Но у этих людей, заметь, у всех была не кристально чистая репутация. Ну, я, в том числе, про Аяза и т.д.Алексей: Ну, были вопросики, да.

Искусственный интеллект против райтеров: мнение Юрия Нестеренко

Юрий: Что еще из 2025 года? Конечно сейчас будет развиваться история, связанная с текстами, если мы говорим про коммуникационные отрасли. Искусственный интеллект против райтеров — это будет пока еще набирать обороты. Наверное, какую-то исходную точку мы увидим в 2026-2027 годах, мне кажется. Отзывы тоже пишет ИИ.Алексей: Я вижу, что проверять начали все на искусственный интеллект. Прям есть сервисы, и народ проверяет. И СМИ проверяют тоже при публикации. Это прям история похожая на ту, где на военном заводе параллельно делают как средства нападения, так и средства защиты от них же. Потому что понимают, что рано или поздно эту штуку скопируют, и им надо быть первыми, у кого есть ответное решение от вот этого самого же оружия. И вот сейчас, кажется, что уже понятно, что вот сейчас с нейросетями все наиграются, пока поисковые системы не начнут точно так же чекать это. Они уже говорят, что типа ребята, нейросетями не надо писать, но это, кажется, все болтовня. Они все равно эту историю индексируют.Юрий: Маркировка должна быть.Алексей: Ну, наверное, да. Какая-то маркировка когда-то должна, наверное, появиться. Но давай так, с точки зрения сил, вряд ли кто-то ее будет ставить, скорее всего. Ну, то есть, это какая-то стрельба по коленям. Зачем это делать, если ты написал немножко, причесал копирайтером там ровненько и опубликовал. Никто этого в здравом уме делать не будет. А вот в СМИ я вижу, что ребята проверяют. Если какие-то чуть более замороченные, там прям въедливо проверяют. Ну, может, какой-то один из 20 вариантов, если ты будешь отправлять, он и залетит.Юрий: Я думаю, что залетит. Вчера девушка выступала. Она руководит направлением медиабанка ТАСС. То есть это все, что касается визуального контента. И они смогли продать какую-то картинку, сделанную искусственным интеллектом, за очень хорошие деньги. И при этом они не знали, что это сделал искусственный интеллект. То есть, они и покупают, и продают. Они это купили, и потом продали.Алексей: Так получилось, что потом выяснили, что это нейросеть? Потому что там бывают действительно очень кайфовые вещи. Но есть и адовые, страшные вот эти всякие восьмые пальцы, вторые руки, третьи ноги.Юрий: Вот. Они продали еще одну картинку, а там лишняя нога была.Алексей: Да-да-да. Это самая популярная история с нейросетями. Поэтому за нейросетями глаз да глаз нужен. Мы сами рисуем тоже разные иллюстрации для клиентских материалов. Но без человека получается полное говно. То есть все равно это нужно чекать, модерировать, нужно писать промты замороченные, придумать стиль, потом этот стиль поддерживать. Потом 15 раз сгенерировать, выбрать одну картинку. В общем, свои вопросики.

Книга и фильм о коммуникациях и пиаре: рекомендации Юрия Нестеренко

Алексей: Хотел тебя попросить поделиться с нашими слушателями какими-нибудь полезными книгами, фильмами, сериалами, которые ты, может быть, в последнее время читал или смотрел. Может быть, в целом есть какие-то книги и фильмы, которые перевернули твою жизнь, или повлияли позитивно. Поделись, пожалуйста.Юрий: Если мы говорим про коммуникации и про пиар, то я очень рекомендую книгу Лилии Глазовой «Зачем пиарщику линейка?». Не слышал про нее ничего?Алексей: Я слышал. Вот мы изобретаем каждый раз велосипед, я считаю, что это одновременно и сильная, и слабая сторона. Мы в подборе персонала такую штуку делали, и с пиаром мы такую же штуку делаем. То есть мы берем и тестим сами, свой опыт получаем, его внутри аккумулируем. А потом, когда у нас получается что-то, мы уже начинаем подглядывать: а кто делает что по-другому? Вот я не читал, не знаю.Юрий: Я один момент из этой книги расскажу, в чем вообще суть… Откуда взялось такое название? То есть, условно, 2005 год. Сидит хозяин, директор большой компании. Ну, такой хороший, добротный дядька. Он сменил пиар-агентство, к нему приходит новое агентство с ежемесячным отчетом. Кладут его на стол. Он берет его, достает линейку, измеряет. Говорит: «Ребят, ну, мы с вами не сработались. Я буду вас менять. У прошлого агентства отчет был на 15 миллиметров больше, поэтому мы с вами прощаемся».Алексей: Такая дискуссионная штука. Ну окей. Знаешь, как вот те ребята, которые ушли из агентства, когда было нашумевшее заявление собственника. Когда эти ребята побежали — это, может, оно и к лучшему. Знаешь, может, и к лучшему, что он не будет больше с ними работать.Юрий: Это да, повезло. Это шутка, но это и пример из жизни, и такое у нас в агентской истории бывает. А если мы говорим про фильмы, то зачем говорить про что-то старое? Я на днях посмотрел фильм про пиарщицу «Покажи мне Луну». Ты не посмотрел его? Это про американцев, когда они высадились на Луну. Альтернативная история, очень правдивая, как они с помощью пиар-маркетинговых инструментов это реализовывали. Прямо очень красиво, очень смешно. Да прям с самого начала я теребил жену, значит, говорил: «Смотри, смотри, мы тоже так можем!». Это что-то в стиле черно-взрывного пиара.Алексей: Круто, спасибо за рекомендацию.Алексей: Хочу тебя попросить закончить наше с тобой интервью 3 словами.Юрий: Не сдаваться, искать новое и мечтать.Алексей: Супер, спасибо тебе. Это был Юрий Нестеренко и Алексей Галицкий. Спасибо, Юрий.Юрий: Спасибо, Алексей.*Деятельность «международного общественного движения ЛГБТ» признана экстремистской и запрещена на территории РФ